18 Ноября- 21 Раби аль-авваль 1441

Новости

 ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

Отрывки из книги Ризаетдина Фахретдина об Ибн Таймийе (да смилуется Аллах над ними)

Отрывки из книги Ризаетдина Фахретдина об Ибн Таймийе (да смилуется Аллах над ними)
19 Ноября
09:43 2018

Наиболее верный путь для знакомства с духовным уровнем человека и его истинным положением — знать кто ему противостоит. Весами людских благодеяний и прегрешений, совершённых при жизни, являются свидетельства и суждения их противников. Тот кто несёт Истину и правильные вероубеждения, обучает и просвещает, в их сторону сыплются высказывание недоброжелателей.

Персидский шах Хосрой, получивший сведения от своих сторонников, отверг нашего Пророка Мухаммада (мир ему и благословения Аллаха), в то время как император, внимавший сообщениям врагов, под воздействием слов, сказанных лишь в пылу ненависти, признал его пророческую миссию.

У Ибн Таймийи было огромное количество противников разных толков с которыми он при помощи Аллаха одерживал вверх. Среди них были и последователи разных мазхабов и всевозможные суфийские тарикатчики. Многие шейхи и муриды, обожающие необычные явления, испытывали и до сих пор испытывают ненависть к Ибн Таймийи за то, что он отвергает суфиев, сошедших с пути Корана и Сунны, отвергая их «хадисы».

Один большой учёный из Багдада, устав от спора суфиев, написал в одном из своих произведений: «Суфии этого столетия не действуют согласно Корану и Сунне. Современные «шейхи» опередили в хитрости и коварстве даже Иблиса, а пристрастия к опьяняющим напиткам и другим харамам опозорило Исламскую религию. Такие горе-шейхи стали большим несчастьем для Уммы, и не осталось ни одной мерзости, которую бы они не совершили».

Ибн Таймийя (да смилуется над ним Аллах), критик калама и суфизма, которые на протяжении столетий господствовали в Исламском мире, к концу ХIX века, после многих лет относительного забвения, снова обрели популярность, и дискуссии о них вспыхнули вновь. Произведения Ибн Таймийи начали печататься в многих издательствах, а его идеи популяризировали такие влиятельные религиозные деятели, как муфтий Египта Мухаммад Абдо и редактор газеты «аль-Манар» Рашид Рида.

У российских шакирдов, отвернувшихся от суфизма в городах Самарканда и Бухары и устремившихся в поисках знаний в Хиджаз и Миср, появилась прекрасная возможность приобщиться к трудам Ибн Таймийи напрямую, минуя все наветы злопыхателей.

Сам Ризаетдин Фахретдин отмечает, что «большинство наших нынешних молодых учёных знакомы с трудами Ибн Таймийи и аль-Кайима». Для джадидов он стал символом борьбы против богословской косности, суеверий и предрассудков, распространённых как среди мулл, так и простого народа, и всех вредных убеждений, не дававших обществу стать на путь прогресса.

К числу мусульманских учёных, которые в ревностном изучении наук священного Корана и Сунны на протяжении всей своей жизни боролись с бида-нововведениями и нетерпимостью к иному мнению, следует отнести величайшего муфтия-богослова, шейх уль-Ислама Такый ад-Дина Ибн Таймийю (да смилостивиться над ним Аллах). Он — один из тех, кто пал жертвой за Истину и стал шахидом на пути знания.

Сегодня в Исламском мире есть те, кто, стараясь объединить мусульман на основе акыды-вероубеждения славных предшественников (аслаф кирам), вместе с тем стремятся жить в согласии и любви с различными нациями. Ведь Истинный Ислам не является противником согласия и дружбы, равно как и не выступает против науки и образования.

Священный Коран лишь сдерживает дурные наклонности, налагая на них запрет безупречными моральными установлениями; запрещает пребывать в праздном бездействии и бессилии, подобно паралитику, а также лезть не в свои дела, глядя на чужой достаток.

Исламской религией возбраняется монашество: «У твоей семьи есть права на тебя, которые ты должен оберегать и соблюдать», - такова заповедь. Те кто придерживаются Ислама, зная его в совершенстве, обладают ясным умом, избегают крайностей и пребывают в согласии с окружением. Ислам обязывает стремиться к совершенству в мире вечном, но при этом не позволяет без крайней необходимости быть обузой для людей; а также не запрещает трудиться на всеобщее благо и, переустроив общественную жизнь, достичь равенства с другими народами.

Поэтому мусульмане, объединившиеся на основе вероубеждения благородных предшественников, следующие их пути, непременно избавятся от разделяющей мусульман бездумной приверженности к своим мазхабам и воззрениям. Между ними установится согласие и дружба, и они точно так же, как с родными братьями, будут сосуществовать со всеми нациями и народами. А попытки развить свою культуру до уровня, предначертанного Всевышним Аллахом, приведут к способности самостоятельно зарабатывать на кусок хлеба. Таким образом, насущный вопрос реформирования религии заключается в стремлении объединиться на основе вероубеждении праведных предшественников саляф ас-салихиин и следования их пути.

Ибн Таймийя, будучи всем своим существом человеком науки, испытывал удовольствие от пребывания в дунья - земном мире лишь при получении знаний. Его маджлисы были собраниями сугубо научными с дааватом, без хулы и пустословия, излишеств и развлечений, по этой причине любители научного знания считали присутствие на них наградой.

Ибн Таймийа проявлял крайнюю учтивость по отношению к своим родителям; был очень сдержанным и неприхотливым, безразличным к мирским соблазнам и тяготел исключительно к знаниям. Благонравие не позволяло ему преступать границы шариʻата. В соответствии с его заповедями он всегда призывал к одобряемому и запрещал порицаемое; занятия наукой не утомляли его, чтение не пресыщало – он не мыслил своей жизни без обучения и изысканий. В 691/1291 году, в возрасте 30 лет, он совершил хадж.

К сожалению, люди довольно часто не могут стерпеть превосходства кого-либо из своей среды. В особенности у мусульман последних веков вошло в обычай питать зависть и злобу к себе подобным, при каждом удобном случае доставляя им мучительные страдания. По этой причине среди приверженцев ислама выдающиеся умы, обладатели подлинных талантов и достоинств, обречены на жизнь в мытарствах из-за раздора, вносимого своими же собратьями. Не избежал этой участи и Ибн Таймийа: современники выступали против него, используя все возможные средства, – лишь бы принизить в глазах народа ученого и его труды.

Методы торговцев религией хорошо известны: выказывать среди невежд свою религиозность; с целью сдобрить кусок хлеба маслом они норовят бесцеремонно залезть в души людей и обличить их в безбожии; другой их прием – клеветнические доносы. Только так они могут врачевать свой недуг – злобную зависть. Подобное как раз и выпало на долю Ибн Таймийи.

Ведь каким бы умным человеком Ибн Таймийа ни являлся, в силу своей добродушности, искренности и благожелательности к людям был неспособен прозревать козни и ухищрения, направленные против него; напротив, все свое время отдавал преподаванию и творчеству, переживал за мусульманские государства, в которых творились разрушения и убийства. А в то время как Ибн Таймийа сражался за веру, ретивые муллы клеветали на него, будучи не в силах вынести растущей популярности его сочинений, и по своему обыкновению злословили, пытаясь доносами унять огонь своей зависти.

Смелость, присущая Ибн Таймийи, встречается лишь у людей, отстранившихся от мира, не боящихся никого, кроме Аллаха. Ибн Таймийа не ведал страха и замешательства, не придавал значения людской молве, не забрасывал знания ради довольства других, не придавал значение проискам своих завистников и врагов и, как то повелевало служение религии, не имел иной заботы, кроме запрета порицаемого. Ему неоднократно приходилось держать ответ не только перед главами и судьями законоцентричных государств, но и перед деспотичными мусульманскими правителями – из разряда «не спросят у него о том, что совершает», – тех, что по своей прихоти удостоили себя наслаждения выступать в роли исламского судии. Сколько раз они призывали Ибн Таймийю к ответственности, сколько раз бросали в тюрьму; а сколько раз его современники, сговорившись, совершали нападки на него; и все это не оказало на Ибн Таймийю никакого влияния, и не было слышно, чтобы он говорил: «Нужно то-то!» Есть сведения, что, когда во время заточения у него забрали письменные принадлежности и черновики, он писал на стенах узилища углем и сажей.

Чиновнику, который во время его заключения предложил от имени султана: «Если ты откажешься от кое-каких своих слов, то будешь выпущен из тюрьмы, в противном случае твои враги и завистники постараются тебя убить», он отказал со словами: «Я не из тех, кто оставляет вероубеждение, которое считает истинным, свой мазхаб, основанный на Книге и сунне, забирает свои слова назад, лицемеря ради освобождения из тюрьмы; я не боюсь никого, кроме Аллаха Преславного и Всевышнего; мне безразлично, умру я завтра или сегодня, естественной смертью или от рук человека».

Тогда людям не хватало мужества отправиться в роли послов к монгольским военноначальникам и татарским ханам, а Ибн Таймийа по собственной воле поехал к полководцам Кутлуг-шаху, Булаю, а затем и к Газану. Описывая драматичность этого события, Шихаб ад-Дин Абу ал-‘Аббас Ахмад бин Фадлаллах пишет:

«В то время когда даже лев сидит, не шелохнувшись в зарослях, сердца уходят в пятки, огонь угасает в очаге, сабли робеют в ножнах, страшась коварного хищника, хитрого Нимрода и смерти, которой не избежать ухищрениями, шейх Ибн Таймийа не побоялся сесть перед султаном Махмуд Газаном, приложить руку к груди и, склонив голову, добился ответного поклона. Испросив разрешение на молитву, он воздел руки и совершил традиционный молитвенный обряд, большая часть которого ввергла султана в ярость. Так этой молитвой Газан был вразумлен в вере».

Когда правитель по имени Кутлуг-бек истязал людей несправедливостью и притеснениями, Ибн Таймийа отправился к нему для призыва к благому. При встрече правитель, желая унизить его, сказал: «Поскольку вы являетесь почтенным человеком и большим ученым, мы всё хотели удостоиться посещения вашего собрания, а вы и сами пришли». На это Ибн Таймийа парировал: «Пророк Муса был лучше меня, а фараон безжалостнее тебя, и все же пророк Муса по три раза в день ходил к фараону, призывая его уверовать».

Ибн Таймийа возвеличивал коранические науки и сунну, не любил поборников нововведений и каламистов, разъяснял людям отклонение их пути от цели шари‘ата, приводя доводы основанные как на религиозных текстах (накли), так и на логике (‘акли). По этой причине у него появились очень влиятельные враги и он пережил множество мук и несчастий. Однако в мире и у справедливости есть свои сторонники, пусть их даже немного. Приверженцы Корана и сунны оценили деяния Ибн Таймийи, молились за него и благодарили за возрождение сунны салафов.

В эпоху Ибн Таймийи в реке под названием Килут имелся камень, почитаемый простым народом как священный; мусульмане, видя это, тоже устремились к нему: закалывали там жертвенных животных и устраивали трапезы; простираясь на нем, с плачем давали обеты и просили об исполнении своих желаний. Вопреки многочисленным наставлениям и назиданиям Ибн Таймийи об ошибочности подобных действий в соответствии с исламским шари‘атом, это не дало никаких результатов – не удалось оказать влияния ни на простолюдинов, любящих небылицы, ни на элиту, защищающую личные интересы. Поэтому в один из дней, взяв с собой своих шакирдов, он полностью разрушил этот камень; уничтожив все ориентиры этого места, оставил его без примет и, таким образом, стал причиной спасения местных мусульман от напасти многобожия.

Ибн Таймийа был светлолицым, среднего роста, темноволосым, с небольшим количеством седины в бороде и волосами, достигающими мочек ушей; имел пронзительные глаза, широкие плечи, весьма звучный голос и был невероятно красноречив. Одевался во что придется, питался тем, что удалось снискать, довольствовался малым и избегал облачения, которое могло приглянуться людям.

Обладая нравственным совершенством и великодушным характером, он не стремился поквитаться даже с самыми непримиримыми врагами, не отвечал на их ругань и хулу, ни единым словом – хотя бы жалобой; напротив, прощал их со словами: «Они оказались в этом уязвимом положении из-за убежденности в правильности своего пути, поэтому они имеют оправдание». Получив весть о смерти враждовавшего с ним Садр ад-Дина ал-Вакила (Ибн ал-Мураххал), он сказал: «Пусть Аллах облегчит мусульманам твою потерю, о Садр ад-Дин!».

Вполне вероятно, кто-то считает невозможным наличие подобного великодушия ни у кого, кроме пророков (мир им). Однако Всевышний Аллах вкладывает в сердца некоторых людей сострадание и милосердие в такой мере, что они, несмотря на унижения и насмешки в течение всей жизни, не отвечают тем же; более того, даже имея на то право, не жалуются Всевышнему. Вероятно, желая оказаться среди тех, о ком говорится «Я с теми, чьи сердца разбиты», день ото дня усугублял свое незавидное положение. Поскольку мы сами удостоились встречи с несколькими подобными людьми, у нас нет сомнений в отношении Ибн Таймийи.

Ибн Таймийа прожил всю жизнь на попечении своего родного брата. Он не занимал государственных должностей муфтия и кадия, не мозолил глаза эмирам и чиновникам, не льстил богачам и сильным мира сего; не был управляющим вакуфного имущества, душеприказчиком и попечителем сирот, не принимал деньги из имущества вакуфов и казны, равно как и от амиров и чиновников. Вопреки всему его дела и наслаждения заключались в занятиях наукой, и он не получал удовольствия ни от чего, помимо этого; не тратил попусту и часа своей жизни, при наличии свободного времени читал Благородный Коран.

Его посмертное достояние состояло из книг и научного наследия, ничего, кроме этого, он не оставил.

Ибн Таймийа был арестован властями и скончался в заключении, в тюрьме Дамаска. Он погребен рядом со своим братом Шараф ад-Дином. Пусть Аллах сделает его ложе мягким, а Рай – его обителью и пристанищем.

Поделится

ЕЩЕ НОВОСТИ

КОММЕНТАРИИ