22 Октября- 5 Раби аль-авваль 1442

Новости

 ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

Зачем имаму граната?

Зачем имаму граната?
27 Октября
08:02 2010

Судья Ингодинского райсуда Читы Елена Мершиева признала имама соборной мечети Мусу Камурзоева виновным в приобретении и хранении взрывного устройства и назначила ему наказание в виде трех лет лишения свободы в колонии общего режима. Забайкальские правозащитники намерены обжаловать приговор, так как считают его незаконным и не справедливым.

Приговор суда комментирует защитник подсудимого имама, директор Забайкальского правозащитного центра Виталий Черкасов:

- Сенсации не произошло. Суд в лице Елены Мершиевой встал на защиту имиджа УФСБ по Забайкальскому краю, изрядно подпорченного непрофессиональным расследованием уголовного дела. Как только получим на руки готовый приговор, который нам пообещали выдать в пятницу, будем его обжаловать — с прицелом на Европейский суд по правам человека. На национальном уровне, в условиях отсутствия независимого судопроизводства и всесилия ФСБ, надеяться на закон и справедливость, думаю, бессмысленно.

Судья Мершиева назначила наказание имаму Камурзоеву в виде трех лет лишения свободы, хотя гособвинитель просил осудить его на пять лет. Суд признал недоказанным вину подсудимого в части незаконного изготовления взрывного устройства и оправдал его по ч.1 ст.223 УК РФ. Но признал Камурзоева виновным в приобретении и хранении взрывного устройства, что подпадает под ч.1 ст.222 УК РФ.

Как сообщалось ранее, 9 марта 2010 года в соборную мечеть Читы пришли с проверкой сотрудники УФСБ. Весь первый этаж здания был «зачищен» от прихожан, в итоге около 2 часов расположенные там помещения были свободными для доступа посторонних лиц.

Через неделю, 16 марта, в мечеть вновь пришли сотрудники УФСБ. Они предъявили постановление суда о проведении обыска. Целью обыска было изъятие запрещенных религиозных книг. При этом в составе следственной группы не оказалось специалиста, имеющего познания в области экстремисткой литературы. Но был специалист-взрывотехник. Его присутствие оказалось как нельзя кстати. В одном из помещений первого этажа была обнаружена самодельная граната.

Сразу после этого силовики «свернули» обыск, потеряв интерес к другим помещениям и зданиям, расположенных на территории мечети. В ходе изъятия гранаты и дальнейшего производства по делу следователи УФСБ, по мнению правозащитников, допустили грубые и неоднократные нарушения норм УПК. Но суд при вынесении приговора посчитал эти нарушения несущественными.

Правозащитники поставили перед судом 10 вопросов, ответы на которые так и не были получены.

1. Могли ли гранату в кабинет № 7 мечети подбросить посторонние лица? Известно, что за неделю до её обнаружения в мечети была проверка УФСБ. Тогда сотрудники выгнали прихожан из помещений первого этажа, в том числе из кабинета № 7, не позволив закрыть двери на замки. В ходе этой проверки прихожане заподозрили одного из сотрудников УФСБ в краже телефона имама Камурзоева. Мобильник оставался в незакрытом кабинете № 7. Но неожиданно зазвонил в кармане брюк сотрудника, когда он проводил профбеседу с имамом и прихожанами в другом помещении мечети.

2. Через неделю после этого события сотрудники УФСБ вновь прибыли в мечеть — для обыска с целью обнаружения запрещенных религиозных книг. Но без специалиста, имеющего познания в области экстремисткой литературы. Вместо него был специалист-взрывотехник, который сразу и обнаружил гранату — под сейфом в кабинете № 7.

3. Почему после обнаружения гранаты сотрудники УФСБ отказались проводить обыск в остальных помещениях здания, гаражах и других надворных постройках, расположенных на территории мечети?

4. Почему в мечете в присутствии понятых гранату упаковали в ДВА черных пакета, а на экспертизы она поступила в ТРЕХ пакетах, один из которых был белого цвета, второй с желтыми полосами, третий — с крупной белой надписью по бокам «Colins»?

5. Почему в кабинете № 7 была изъята граната диаметром 155 мм, а на экспертизы поступила граната диаметром 59-60 мм?

6. Почему следователь указал в протоколах, что образцы для сравнительного исследования получены в здании УФСБ, если понятые и сотрудники УФСБ в судебном заседании показали, что смывы с рук прихожан, в том числе имама Камузоева, были взяты в мечети?

7. Почему следователь указал в протоколе, что смывы с рук Камурзоева были взяты на ОДИН ватный тампон, помещенный в ОДНУ опечатанную бутылочку, а понятые и один сотрудник УФСБ в судебном заседании показали, что тампонов было ТРИ, и опечатанных бутылочек также ТРИ?

8. Почему следователь, после того как химическая экспертиза в ЭКЦ УВД не выявила на смывах рук Камурзоева «наслоений взрывчатых веществ», поручил дополнительную экспертизу взрывотехнику УФСБ (участвовавшему в обыске и изъятии гранаты), который и дал заключение, что в смывах рук Камурзоева обнаружен гексоген?

9. Можно ли доверять «оперативной информации» УФСБ, согласно которой Камурзоев в сговоре с неустановленным лицом в неустановленном месте приобрел у неустановленного лица взрывное устройство... но когда дело практически было расследовано, поступили другие оперативные данные — обвиняемый действовал в одиночку? Для чего это делалось? Не для того ли, чтобы с помощью такой манипуляции сохранить за УФСБ дело, подведомственное дознанию УВД?

10. Почему в судебном заседании в нарушение ст.73 УПК РФ не подлежали доказыванию мотивы преступления — по какой причине, по мнению гособвинения, Камурзоев пошел на преступление, если он ранее не был судим, являлся духовным лидером мусульман Читы, вел законопослушный образ жизни, был женат, имел трех малолетних детей?

Из материалов СМИ

Поделится

ЕЩЕ НОВОСТИ

КОММЕНТАРИИ